Решения , Екатеринбург ,  
0 

Иван Штырков: «Я уже пережил две точки невозврата»

Иван Штырков: «Я уже пережил две точки невозврата»
Мы встретились со спортсменом, чтобы задать, пожалуй, самые главные вопросы, которые появились за последние годы: о событиях в сквере, о завершении карьеры спортсмена и о будущем.

Иван Штырков в прошлом — многократный призер чемпионатов России и победитель этапов Кубка мира по боевому самбо. Сегодня он — капитан команды «Архангел Михаил», президент Академии единоборств РМК и один из самых популярных российских бойцов MMA. Впрочем, в последние годы он чаще выступал в других дисциплинах, оставляя себе и промоутерам боев поле для маневра и славы.

Иван Штырков: «Я уже пережил две точки невозврата»

— В последние годы ты давал интервью исключительно про свои спортивные достижения или неудачи. Как в это время жил ты, если говорить не о единоборствах?

— Большая часть моей жизни состоит из боев, нокаутов, нокдаунов, тренировок и весогонок. Спорт занимает если не 90% моего времени, то точно 85. Потому что помимо боев у меня есть должность президента Академии единоборств РМК, где постоянно появляются новые задачи, каждая из которых связана со спортом и тренировочным процессом.

— Только что у тебя состоялся бой, где ты снова выступал в ММА и досрочно победил в первом раунде. Но до этого ты много лет пробовал себя в других видах единоборств. Почему решил вернуться на базовую стезю?

— Да я особо и не уходил. Просто такой период выдался в карьере, когда организаторам и промоутерам было интереснее видеть меня в других дисциплинах. А я отказываться от таких предложений не привык. Тем более, там удавалось совмещать приятное с полезным.

Иван Штырков: «Я уже пережил две точки невозврата»

— В одном из интервью ты сказал, что задумываешься о завершении карьеры.

— Да, но это история не о том, что спорт мне больше не интересен. Я устал не от него, а от противостояний, от бесконечной гонки. Мне кажется, я уже доказал все, что хотел. Всем и себе.

Тем более — я уже возрастной спортсмен. Мне 35 лет, 36 будет в сентябре. Да, некоторые дерутся и в 50. Но это дар — быть в таком возрасте в хорошей физической форме и быть конкурентным.

— У тебя нет такого дара?

— Есть спортсмены одаренные, есть пахари, а есть одаренные пахари. Как правило, только последние становятся великими. Мой дар — просто пахать. И только он делает меня тем, кем я являюсь. Я расту, только когда тренируюсь в 10 раз больше, чем другие. Если я дам себе поблажку и сокращу объемы тренировок, то карьера быстро пойдет на спад.

Иван Штырков: «Я уже пережил две точки невозврата»

— А для себя ты определил, что должно произойти, чтобы ты ушел из большого спорта?

— Я уже пережил в жизни, как мне казалось, две точки невозврата. Первый момент был, когда закончил институт. В армию я не особо хотел, но работа была нужна, а у меня был только спорт. Я бы не ушел тогда из своей родной дисциплины — самбо, — если бы видел будущее в нем. Я не верил, что могу стать чемпионом мира и добиться больших высот. А отец у меня военный, служил в Федеральной службе безопасности (ФСБ). Поэтому я подумал и сказал ему: «Ну, я к вам». Это решение — уйти из спорта, так как на работе по контракту в ФСБ карьеру спортсмена уже не построишь — было первой точкой невозврата. Поверьте, я думал, что обратного пути в большой спорт уже нет, все пять лет, что служил в ФСБ.

Второй случай был, когда мне было 22 года. Тогда я получил серьезную травму — порвал крестообразные связки. И если сейчас у меня много знаний, знакомых и возможностей, то на тот момент ничего этого не было. И я лежал с этой ногой, которая из-за отсутствия движения после операции выглядела не толще руки, и думал: «А что дальше? Это конец?» Конечно, потом прошло время заживления, я выполнял рекомендации врача и довольно быстро восстановился. Но я был молод, и мой организм был готов мне помочь вернуться в спорт.

Вот и сейчас я думаю о точке невозврата. Но боюсь, что любая дата, определенная даже только для себя, будет вызовом для меня же. Типа: «Ты чего, Ваня, сдался, что ли?»

— То есть решение еще не принято.

— Пока я веду переговоры с совестью. Они есть у каждого спортсмена. Если ты обеспечен, всем доволен и у тебя есть чем еще заниматься помимо спорта — можно уходить.

С другой стороны, мы все в большей или меньшей степени зависимы от славы. А она в спорте сильно запаздывает: когда ты на пике медиа и гонораров, ты уже не на пике возможностей. Поэтому многие, даже когда слава начинает утихать, продолжают двигаться на холостых оборотах. Пока не останавливаются сами или их не останавливают внешние факторы: серьезные травмы, личные драмы.

Иван Штырков: «Я уже пережил две точки невозврата»

— Но ведь ты обеспечен и у тебя есть чем заниматься помимо личной карьеры — ты капитан команды «Архангел Михаил» и президент Академии единоборств. У тебя есть возможность уйти, согласно твоим же словам. Более того, сейчас Русская медная компания (РМК) строит на Широкой Речке спортивный квартал «Архангел Михаил», где будет зона для занятий единоборствами, а значит, у тебя будет еще больше работы, еще и на двух довольно отдаленных друг от друга локациях. Будешь ли ты ее возглавлять? И вообще, зачем плодить Академию? Она стала маленькой?

— Когда планировалась Академия единоборств на Шейнкмана, первоначальной задачей было привлечь в нее людей. В идеале — детей. Мы сразу ставили цель популяризировать единоборства и растить спортсменов. Когда это планировали, мыслей, что профессиональные команды — сегодня это RCC Boxing Promotions, RCC ММА, RCC Firefight и RCC Hard — разрастутся до таких размеров, не было. В те годы в команде «Архангел Михаил» было пять человек. Сейчас — 50. И, естественно, те площади, которые казались тогда для нас, профессиональных спортсменов, достаточными, сегодня оказались малы.

— В общем, РМК строит новый дом для профессиональных спортсменов.

— Да, мы все дислоцируемся туда, на новые площади.

— И там не будет групповых занятий и детей? Там же Широкая Речка, Академический рядом. Столько желающих…

— Есть опасность (смеется). На самом деле пока мы наберем туда детей, пройдет еще пять лет. И я надеюсь, что детей там будет много. А мы — взрослые — там уже разберемся, куда нам и как.

Иван Штырков: «Я уже пережил две точки невозврата»

— Ты уже не раз говорил, что ты сейчас на пике популярности, что тебя узнают на улицах. Тебе это не мешает?

— Медийная составляющая — это огромная ответственность. Я понимаю, что не могу сглупить, потому что за моей спиной стоят люди, которые мне помогли стать тем, кем я являюсь. Я им благодарен и никаким скверным поступком никогда не отброшу на них тень.

— Про каких людей ты говоришь?

— Про Игоря Алексеевича (Алтушкин, — прим. ред.), папу, маму, команду Академии. Игорь Алексеевич — это вообще человек, который сделал Ивана Штыркова тем, кем он сейчас является. Я познакомился с ним после боя с Монсоном. Тогда я еще служил в ФСБ, но уже сталкивался с рядом проблем из-за боев. Перед тем боем я почему-то не понимал, насколько это будет громко. Не понимал, что с первых дней объявления поединка по городу начнет курсировать трамвай с моим лицом. Не задумывался, что в организации, которая засекречивает своих сотрудников, возникнут вопросы. Силовики требовали отказаться от того боя. Но я уже дал слово, да и встреча с Монсоном была назначена в мой выходной день. Что, я и отдохнуть, как хочу, не могу? (Смеется.)

В общем, у ФСБ возникали ко мне вопросы, а у меня — к ним. Пятилетний контракт на службу в то время уже подходил к концу. И на той встрече с Алтушкиным я рассказал ему всю ситуацию. Он же со мной поделился планами развития единоборств на Урале, и тогда только идеями об Академии. А затем — предложил зарплату.

— Сколько?

— Очень много для меня на тот момент. Честно, я такого не ожидал. Я же парень из обычной рабочей семьи. Да и мне на работе в ФСБ тогда платили гораздо меньше, чем предложил Игорь Алексеевич. Такой уровень доверия меня потом долгие годы мотивировал показывать лучший результат.

Мне было 26 лет, и благодаря Алтушкину я перезапустил свою спортивную карьеру, причем совершенно в другом качестве. И, кажется, у меня все получилось. Хотя я еще чувствую в себе потенциал. Но если бы вся эта история с развитием спорта именно от Русской медной компании не произошла, то я не знаю, что бы я делал.

— Кем бы ты работал?

— Да хоть кем, может быть, в каком-нибудь ЧОПе.

Иван Штырков: «Я уже пережил две точки невозврата»

— Кстати, о медийной составляющей. Всплеск новостей о тебе не в контексте спорта случился пять лет назад. Тогда — 28 апреля 2019 года — митрополит Кирилл освятил место под строительство храма Святой Екатерины в сквере у Театра драмы. Через две недели — утром 13 мая — там появится забор. А еще через 12 часов начнутся протесты и в народ уйдет фраза «Кто к забору подойдет — упадет!». В моменте тех событий ты сначала комментировал происходящее, но потом резко перестал. Спустя годы ты можешь рассказать, зачем вообще туда приехал? И считаешь ли сегодня, что правильно тогда поступил?

— В тот день я вышел с тренировки, мне позвонили и сказали: «В сквере стоят наши знакомые ребята, которые охраняют палатку с заложенным освященным камнем. А вокруг них накаляется обстановка…» Мы приехали и увидели, что народ вокруг ведет себя неадекватно… В парней плевали, кидались чинариками. Эти парни — мои знакомые, приятели, люди, с которыми тренируюсь. И как бы я ни поддерживал храм, тут дело было уже не в камне и палатке. Я приехал туда и остался там из человеческих, пацанских, мужских чувств.

— Как бы ты себя вел в ситуации, если бы оказался по другую сторону забора?

— А почему я бы оказался-то по ту сторону? Я участвовал в мероприятиях по поддержке строительства этого храма. И вообще — если поставили забор, поставили палатку и привезли камень, значит, на это были санкции. Люди, которые там находились, просто создавали общественный резонанс. Зачем-то. Вы же помните, что было потом? Потом были вопросы совершенно не о храме.

— А храма там так и нет.

— Храма нет. Может, это хорошо, а может — плохо. На тот момент разрешение на строительство было.

Иван Штырков: «Я уже пережил две точки невозврата»

— Вся эта ситуация повлияла на тебя? На репутацию, имидж?

— Резонанс моего появления в сквере был сильный. Люди это обсуждали, а я первое время читал комментарии и даже пытался что-то объяснять. Но со мной спорили даже те, кого и в сквере-то в тот день не было. Но именно они почему-то знали лучше других, как было на самом деле. И тогда я понял, что зачастую ничего общего с истиной общественное мнение не имеет. Когда это осознаешь — жить становится легче. Человеческий опыт складывается из хороших и плохих моментов. И чем больше событий переживешь, тем толстокожей становишься. Поэтому я не жалею о том, что сделал. Да и не о чем мне жалеть.

— Когда ты последний раз чувствовал себя счастливым?

— Счастье от своих спортивных побед было только первое время. Сейчас это скорее профессиональное удовлетворение: никого не подвел, двигаюсь в правильном направлении, руководство довольно, все хорошо.

Я счастлив, когда побеждают парни, которые тренируются под руководством нашей команды.

Я счастлив, что вижу их рост и их достижения.

Я счастлив оттого, что у меня живы-здоровы родители, но это опять же какой-то итог всей выполненной работы.

Конечно, приносят удовлетворение какие-то моменты, вроде покупки новой машины. Но это тоже не про счастье. Мне кажется, что я нахожусь на таком этапе жизни, где у меня есть все.

Иван Штырков: «Я уже пережил две точки невозврата»

— Прям все? Я так и не вижу кольца на пальце, например.

— Ну, попытки были. Я же обычный живой человек, то есть какие-то там встречания, общение, даже долгосрочное — присутствуют. Но здесь вопрос в том, что отношения — это работа, на которую нужно тратить время. Если ты тратишь меньше времени, чем необходимо — то вряд ли из этого что-то получится.

— Так тебе не хочется или пока некогда?

— Мне отец с детства говорил: делу время, потехе час. У меня сейчас есть обязательства, есть ответственность. Так что мне надо сначала сделать это, а дальше — потом посмотрим.

— Твои родители не говорят: «Ваня, где же внуки, часики-то тикают»?

— Нет, и я им очень за это очень благодарен. Они видят, как я отношусь к своей работе. Мне просто самому надо между делами найти этот час, видимо, чтобы организовать себе потеху. Нет, я не виню работу. Мне кажется, если в мою жизнь вольется человек и пойдет со мной по одному пути, то он и станет тем самым.

Когда же меня просят постоянно сворачивать с пути то направо, то налево, я перестаю понимать, куда я иду и что меня там ждет. Будет ли там это счастье? Поэтому мне проще пока идти вперед одному, а там уже как бог даст. Для меня семья, любовь, дети — это божий дар. Это что-то сродни волшебству, и головой там нечего искать.

Решения В Екатеринбурге контестом открыли крупнейший скейт-парк Урала
Материалы выпуска
Решения Иван Штырков: «Я уже пережил две точки невозврата»
Решения В Екатеринбурге контестом открыли крупнейший скейт-парк Урала
Решения Как ВИЗ остался без Экспо и метро, но все равно стал вторым центром
Решения Как парень из Якутии, который работал на таможне в Питере, оказался в UFC
Решения В Екатеринбурге стартовала благотворительная акция «Елка желаний»
Решения Как продавец бросил семейный бизнес, чтобы стать чемпионом по кикбоксингу
Решения Как начать и не бросить заниматься спортом. 10 лайфхаков
Решения «Бокс — это вам не шахматы». Как боевые искусства развивают мозг
Решения Почему не стоит запрещать ребенку экстремальный спорт
Решения Чек-лист: восемь фильмов, которые помогут понять бокс
Решения Как Екатеринбург стал столицей единоборств
Решения Правила жизни. Как школьная учительница стала кикбоксершой
Решения Основные правила, которые нужно знать, чтобы смотреть ММА
Решения Пять событий 2022 года, собравших в Екатеринбурге больше всего зрителей
Решения Куда отдать ребенка: 5 лучших спортивных секций Екатеринбурга
Содержание
Закрыть